Innuendo
Innuendo чрезвычайно трудна для понимания. Многое в творчестве Queen вообще трудно понять сразу. Тем не менее, их творческое наследие многое может рассказать, многое может поведать. Только для этого нужно открыть свое сердце, напрячь свои силы и приложить умственные и духовные старания. И не нужно бояться совершать ошибки. Как сказал А. Сент-Дьердьи: «Существует только один верный путь избежания ошибок: не делать ничего или, по крайней мере, стараться не делать ничего нового. Это, однако, само по себе уже есть величайшая из ошибок». Так что не будем совершать «величайшую из ошибок» и попробуем начать с чего-то. Итак, представляю на рассмотрение свои измышления. Как мне кажется, в шедевре Innuendo (как и во многих других) звучат, прежде всего, подвижнические мотивы. Достаточно обратить внимание на слова:
Казалось бы, ничего особенного в этих словах нет. Однако есть. Приведу цитату из труда испанского философа Хосе Ортеги-и-Гассета «Восстание масс»: «Несомненно, самым глубоким и радикальным делением человечества на группы было бы различение их по двум основным типам: на тех, кто строг и требователен к себе самому ("подвижники"), берет на себя труд и долг, и тех, кто снисходителен к себе, доволен собой, кто живет без усилий, не стараясь себя исправить и улучшить, кто плывет по течению». Подвижник – человек, способный вести за собой миллионы людей, провозглашая благородные, великие, высокие цели, тот, кто самоотверженно борется за их достижение, невзирая на трудности, преодолевая всевозможные барьеры, во что бы то ни стало, что бы ни случилось («And whatever will be we’ll just keep on trying»). Когда Фредди исполняет Innuendo, в его голосе чувствуется невероятная мощь и сила. Музыка настораживает и в то же время притягивает, заставляет обратить внимание, вслушаться, обратить свои сердца к тому, что до нас пытаются донести. У меня почему-то создаётся такое впечатление, что столь часто повторяющиеся слова «да, мы будем пытаться идти по этому прекрасному пути» - это не просто заявление, это призыв, самое настоящее подвижничество. Здесь звучит стремление к героическому деянию, к подвигу, к великим делам. И, кажется, «tread that fine line» – призыв продолжить дела предков, боровшихся за справедливость, избравших когда-то именно этот светлый путь. Что же это за светлый путь? Я во многом согласна с тем, как Мариам проанализировала Innuendo в своей книге. Автор оперировала богатым философским (и не только) материалом. Я хочу лишь добавить. Если кто-нибудь читал повесть А. И. Куприна, «Поединок», то возможно заметил один любопытный момент: Из уст персонажа Низанского, который отвергает евангельское наставление «люби ближнего, как самого себя», звучит утверждение о том, что на смену любви к человечеству идет новая вера: «Это любовь к себе, к своему прекрасному телу, к своему всесильному уму, к бесконечному богатству своих чувств… Вы – царь мира, его гордость и украшение… Делайте, что хотите. Берите все, что вам нравится. Не страшитесь никого во всей вселенной, потому что над вами никого нет и никто не равен вам. Настанет время и великая вера в свое «я» осенит, как огненные языки святого духа, головы всех людей, и тогда уже не будет ни рабов, ни господ, ни калек, ни жалости, ни пороков, ни злобы, ни зависти. Тогда люди станут богами». Для чего я привела эту цитату, спрОсите вы. Дело в том, что в такой позиции персонажа чувствуется влияние теории сверхчеловека, сильной личности в духе философии Ницше (Сам Куприн, по-видимому, не избежал этого увлечения). Эта теория была очень популярна в начале 20 века. Я привела цитату, потому что в ней – суть этой теории. Попробуем оттолкнуться от этого. В противовес ужасающей теории Ницше, утверждавшем, что Бога нет, а может быть только сверхчеловек, в Innuendo звучат слова:
«If there’s a God or any kind of justice under the sky» – это не сомнение, это колкий вопрос, на который не требуется ответа. Да, есть Бог, есть высшая справедливость, есть смысл жизни и смерти. А ты, который отрицаешь это, что ты нам скажешь, когда мы зададим тебе вопросы, которые нас волнуют? «The questions we feel bound to ask» - «вопросы, которые мы вынуждены задавать». Что же это за вопросы такие, которые «мы вынуждены задавать»? Скорее всего, имеются в виду вопросы, которые всегда волновали человечество, так называемые «вечные вопросы». Эти вопросы стояли перед человеком, пока вертится Земля, «пока в небе светит солнце», «пока дует ветер» и «существуют звезды и радуга», «пока волны бушуют в море и разбиваются о берег». Их «вынуждены задавать» не только философы, эти вопросы волнуют в глубине души каждого человека. Зачем я живу? Для чего я? В чем смысл жизни? Зачем смерть? Зачем жить, если приходит смерть? В последнем вопросе кроется и ответ. Если человек живет, но однажды все равно, неумолимо приходит смерть, чтобы отнять его жизнь, значит, он живет не ради самой жизни, а ради какой-то высшей цели, которую смерть не может попрать. (Вспоминается композиция «There must be more to live than this», смысл которой достаточно прозрачен). Вообще в творчестве Фредди и Queen много моментов, связанных именно с такими вот вопросами. И они дают свой ответ: Любовь, та высшая Любовь, которая облагораживает человека как сына Божьего, может спасти его («How do we hope in the world without love», «love is still the answer», «we should bring love to our daughters and sons», «cause love is all you need, love is all you need», «take the message of love», «yes I did it for love, for love»). Вспомните песню «Funny how love is» - великолепный, чистый гимн любви. Вспомните строки из «Under Pressure»:
Примеров можно привести бессчетное количество. Из всего творчества группы видно, о какой любви говорит Queen – Любви, которая дарит смысл жизни, которая исцеляет, которая спасает душу, остерегает от непоправимых поступков, любовь как последний шанс человека, когда он стоит уже на краю, любовь, которая находится повсюду, только если она есть в сердце и душе человека, Любовь как единственный ответ на вопрос «как спастись?». И это Любовь бескорыстная, чистая, божественный дар, проявление высшей полноты жизни, единственное содержание человеческого бытия. А что же говорит Ницше? Он призывает любить только себя. А это ложная любовь, и не любовь вовсе. Потому что истинная любовь созидает, а любовь к себе порабощает, разрушает человека, превращает его в раба самого себя, убивает его душу. Я где-то слышала замечательные слова: «Сон духа способен породить еще больших чудовищ, чем сон разума». А что же тогда происходит, когда наступает СМЕРТЬ духа?! (В «Under Pressure» замечательно противопоставляется «love» и «caring about ourselves» и говорится о том, что именно любовь может подвигнуть человека на добрые поступки по отношению к другим людям «And love dares you to care for people»). Разворачивается неумолимый спор. Если ты говоришь, что можно стать богом, нужно любить только себя как единственного господина, ответь тогда на вопрос: Мы смертные, в чем же смысл нашей жизни? И почему мы умираем? Раскрой свои карты! «Сбрось маску»! («release your mask»). «Разрушь наши страхи»! («destroy our fears»). В чем смысл жизни человека, в душе которого лишь самовосхищение и «любовь» к себе самому. Да и есть ли у него тогда душа? Придет смерть – и все эмпирическое, преходящее рухнет. Поэтому одна только мысль о смерти уже вызывает страх. «Destroy our fears» – это не просьба, это вызов (Фредди поет эти строки в исступлении, в его голосе слышится негодование). Это жесткий упрек за то, что разрушить страх перед смертью такая философия не может. Смерть разрушит все земные планы и иллюзии, отнимет все, к чему человек стремился в порыве «любви» к себе. Она не пощадит того, «кто снисходителен к себе, доволен собой, кто живет без усилий». Она разрушит его тело, которым он восхищался, отнимет, все чего он добивался. Ведь ничто земное, материальное не вечно. Смерть не страшна лишь всему высшему и божественному. А все высшее зарождается среди тяжких испытаний, на земле страдает и мучается все высшее и лучшее. А человек, который хочет стать «богом» и следует призыву «будь таким, каким тебе хочется быть» («You can be anything you want to be, just turn yourself into anything you think that you could ever be»), «будь свободен» («be free, be free»), падает в пропасть, из которой ему не выбраться. Он нисходит до самых страшных пороков, до самой губительной низости, попадает в самое ужасное рабство – рабство своих страстей, вожделений и пороков. Вот в чем горечь всего земного – жизнь человека, замкнутого в кольцо земной жизни, земных страстей и земных потребностей, и закончится после его смерти на земле. Напротив же, человек, который «строг и требователен к себе самому», «берет на себя труд и долг» человек, любящий «своего ближнего, как себя самого», возвышается духовно. Он живет ради того, чтобы дарить любовь людям, попрать которую смерть не в силах. И душа такого человека уже спасена, она несоизмеримо выше смерти. Она бессмертна и вечна, ибо вечности заслуживает и в вечности обретает всякий смысл и творит свою миссию. Если бы Любовь царила в мире, разве были бы зверства, войны и разрушения, которые породило человечество (не случайно в клипе появляются ужасные кадры)? Поэтому и есть место проявлениям ненависти и жестокости, закравшимся в душу человека, который забыл о высших целях или отверг их. Нет, по такому пути идти губительно. «А мы будем продолжать пытаться следовать прекрасному пути до конца», «пока мы живем» («just passing our time”). Это и есть намек – намек на истинный смысл жизни. Человек страдает в поисках смысла, в своих бесконечных исканиях. Так должно быть. Ведь смысл жизни – нечто таинственное, стоящее выше земного, тленного, выше «любви» к самому себе. Философ Николай Бердяев замечательно сказал: «Всякая подлинная жизнь есть приобщение к вечности, победа над смертью и тлением». В Innuendo дается серьезный намек на то, что жизнью должна управлять именно Любовь, дарующая подлинную жизнь, приобщающая к вечности, Любовь как высшее проявление божественного в человеке, а не «традиции, суеверия, ложные культы». А пока нет Любви в сердцах человеческих, то «нами правит слепое безумие, самая настоящая скупость», «мы живем в соответствии с расой, цветом кожи, убеждениями», то есть, думаем лишь о земном, ненужном. Но вместо того, чтобы бороться за расовые предрассудки или свои убеждения (которые в 20 веке привели к ужасающим последствиям), надо оправдать благородство человеческого духа, надо стремиться к высокому, избрать светлый путь. Поэтому как последнее и неоспоримое слово в Innuendo звучит подвижническое: «Да, мы будем пытаться идти светлым путем. До конца времен! До конца времен! До конца времен!» Vesta
|