24.11



Знаете, мы бы очень не хотели писать эту статью. Больше всего в жизни нам хотелось бы поступить так, как поступают в этот день большинство поклонников Queen – написать несколько строк, полных светлой скорби – о том, что великий музыкант умер, но его творчество продолжает жить в наших сердцах и дарить радость, что "только лучшие умирают молодыми"…

Хотели бы. Но не можем. Потому что, как поется в известной песне группы Evanescence ("Исчезновение"), есть слишком много такого, что время никогда не сотрет.

20 лет назад, ровно в полночь, миру было объявлено, что Фредди Меркьюри мирно скончался в своем Кенсингтонском особняке в Лондоне. Спустя три дня его спешно похоронили – в закрытом гробу, на закрытой же церемонии, на которую не допустили ни поклонников, ни прессу – разумеется, "по воле покойного". Поклонники пребывали в предсказуемом нокауте – ревели в три ручья у ворот дома по Логан-плэйс, 1. В газетах в те дни бушевала истерика – нет, не по поводу того, что не удалось попрощаться со всемирно известным фронтменом Queen. А по сами-знаете-какому поводу.

Других-то не было. Даром что за сутки до "мирной кончины" от имени этого самого скончавшегося был зачитан призыв "присоединиться к нему в борьбе с ужасной болезнью (СПИДом)" и предупреждение, что он не будет в дальнейшем давать интервью. О каких интервью могла вообще идти речь, если жить объекту оставалось несколько часов? Он что, об этом не знал?

Ну что вы. Какая глупость. Он ведь так страдал, ну так страдал, что смерть была для него избавлением. Нет, об этом сказал не доктор – доктор никого не интересовал. Он появился, сказал, что "Фредди поскользнулся", и исчез в небытие. Да и кому нужны эти эскулапы, правда? Что значит – нужны? Что значит – во врача Майкла Джексона вцепились мертвой хваткой? Что значит – не давали прохода и задавали тысячу вопросов о том, как, сколько, когда и по каким правилам он лечил музыканта? Что значит – в итоге засудили? Кого это волнует, право слово. У журналистов были другие темы, поинтересней. "Любовь всей жизни", например. Нет, не Джим Хаттон – Джим Хаттон объявился позже. Тогда ею была его экономка. Мэри Остин. То есть, она сама себя так назвала. В интервью. И журналисты поверили. Народ-то сплошь доверчивый, чего уж там. Да и как можно было не поверить милой заплаканной женщине, которая рассказывает, как ужасно "Фредди" страдал? Этой очаровательной беременной блондинке, которой он оставил все свое состояние – и она знает об этом, хотя завещание официально не оглашено? Что значит "материально заинтересованное лицо"? Какая глупость.

К тому же, она не одна. Есть еще целый Дэйв Кларк, который рассказал, что Фредди умер у него на руках.

"Он ничего не сказал. Умер во сне и выглядел очень спокойным. Фредди был редким человеком, неповторимым… Я знаю – он ушел в гораздо лучший мир".

Ну как над этим можно не зарыдать? Мы вот рыдали, честно. Что на фоне этого заявления отсутствие иных свидетелей, вскрытия – или хотя бы просто осмотра тела – и собственно тела, которого никто не видел?

Никто. Запишите это себе на бумажке и помедитируйте: Никто. Не. Видел. Тела. Всемирно известного человека.

Ни разу.

Не было ни одного независимого свидетеля – ни дежурного полицейского, ни медбрата, ни врача морга, ни водителя труповозки – ни одного человека, который засвидетельствовал бы, что в упакованном трупе нет парочки пулевых отверстий. Или ножевых. Или следа от удавки.

Ну, вы поняли.

Не было даже сцены, с которой пару лет назад начиналась новость о смерти уже упомянутого Майкла Джексона – какие-то люди поспешно проносят что-то в машину, машина срывается с места и уезжает прочь.

Нет, впоследствии появился рассказ о том, как тело тайно вывозили из дома через черный ход, а полиция отсекла журналистов и не позволила им пуститься в погоню за похоронной машиной. Вот только в прессе того времени журналисты ничего подобного почему-то не упоминают. Никаких описаний того, как они заметили какую-то суету у дома, как бросились туда, как пытались догнать машину, как поняли, что упустили, опоздали, плакала рождественская премия… Просто сообщили, что тела в доме нет, и оно находится в "секретном месте". Интересоваться, где это самое секретное место, никто не стал.

А зачем?

А теперь обрисуем ситуацию со стороны. Некий миллионер умирает в собственном особняке. Умирает, по сообщениям, от тяжелой болезни – однако рядом с ним нет ни врача, ни сестер, ни сиделок, а единственный человек, который таковым врачом представляется – некто Фрэнк Гордон Аткинсон – появляется, говорит пару ничего не значащих фраз и исчезает в небытие. О смерти миллионера сообщает его домашняя работница, которая получает все его состояние, и некогда известный музыкант, звезда которого на тот момент давно закатилась. Позже к ним присоединятся еще два человека, также упомянутых в пресловутом завещании – не важно, подлинном или нет – и также получивших кругленькие суммы.

Ровно эти же люди утверждают, что миллионер долго и тяжело болел, и что смерть была для него избавлением. При этом – так, к слову – они описывают симптомы, не характерные для упоминаемой болезни: при СПИДе не бывает острых болей, и это первое, что бросается в глаза любому, кто хоть немного интересовался этой проблемой, не говоря о профессиональных врачах. Но это – пока – именно к слову.

Тело миллионера никому не показывают, устраивают скорые закрытые похороны, и кремируют, ни разу не открыв гроб для прощания – по крайней мере, ни единого упоминания об этом отчего-то нет, не говоря о съемках. Журналисты зафиксировали церемонию лишь издали.

Знаете, вообще-то все это больше похоже на избавление от криминального трупа, чем на похороны мегазвезды рока.

Такое не прокатило бы ни в одном детективе. Автора бы освистали за банальность и предсказуемость сюжета.

Но в жизни все прошло как по нотам.


Можно поговорить еще много о чем. Например – о том, что "зороастрийский обряд", по которому, якобы, похоронили Меркьюри, ни одной из вышеупомянутых странностей не объясняет. Хотя бы потому, что кремируют у парсов электрическим проводом, а не обычным способом, чтобы не осквернять огня. Или потому, что сама служба проходила в экуменистической часовне на кладбище Кенсал Грин, а не в зороастрийской часовне Бруквудского кладбища, где хоронят лондонских парсов. Да и вообще – судя по имеющимся фотографиям и съемкам, на гробе не было ни белого покрывала, ни розы – ничего из того зороастрийского, что впоследствии живописали биографы.

Еще к слову – в завещании Меркьюри, будь оно хоть трижды поддельным – есть строчка о "желании быть кремированным". Но нет ни слова о закрытых похоронах и тайном месте захоронения, отсутствии могилы и непроведении гражданской (или негражданской) панихиды.

Равно как и о желании быть похороненным по зороастрийскому обряду.

Это тоже достойно того, чтобы записать на бумажке и помедитировать. Например – на тему, какой же в действительности веры придерживался этот человек.

Ни разу, нигде и никак не упоминавший ни о каком Заратустре.

И написавший еще в юности песню Jesus ("Иисус").


Однако, вернемся к нашим баранам.

Даже по официальным данным, Меркьюри в последние месяцы активно ездил в Монтре, обставлял новую квартиру, посещал студии, записывался, снимался в клипах (попробуйте заняться подобным хотя бы при гриппе или ангине, и оцените всю прелесть информации). По тем же официальным данным, в ноябре 1991 года он прибыл в Лондон из Швейцарии. И передвигался он не на носилках или в инвалидном кресле, а на своих двоих.

У нас также имеется немало фото и видео, позволяющих судить о состоянии Меркьюри в последние два года. Если попробовать отключить в мозгу фонограмму "бедный Фредди, как он страдал!" и оценить то, что мы видим и слышим, объективно – то мы увидим худого человека. Строгого и сдержанного. Но не умирающего.

Заметно, что Меркьюри продолжает виртуозно владеть своим телом. В клипах 1989 года он изгибается, отжимается, прыгает. Он не потерял ни один из своих навыков, вносивших в концерты Queen элементы акробатического шоу. Он свободно разговаривает, не задыхаясь и не кашляя после каждого слова.

То же и в видео на Headlong. Музыкант прыгает, скачет, отжимается, сходу бросается на колени и встает. Кстати, отжимания требуют постоянных тренировок – иначе форма будет быстро утеряна. Значит, наш умирающий продолжал регулярно отжиматься. А состояние кожи у него на тот момент – здоровые позавидуют…

В клипе I’m Going Slightly Mad Меркьюри сильно загримирован, и судить по этой съемке о его ужасном состоянии здоровья – все равно, что говорить о смертельной болезни Джонни Деппа на основании кадров со съемок фильмов «Эдвард-руки-ножницы» или «Суини Тодд». Зато он демонстрирует гибкость и четкость движений, которой требует его роль мима.

В видео на This Are The Days Of Our Lives, впервые продемонстрированном (какое совпадение!) только после смерти Меркьюри, он действительно не скачет как угорелый. Но вообще-то, он и в I Want It All этого не делает. Если бы это видео не стало последним – никому не пришло бы в голову считать это признаком болезни.

Таким образом, чем бы и в какой степени ни был болен Фредди Меркьюри – в ноябре 1991 года он вовсе не собирался на тот свет. Группа подписала новый контракт, провела некоторое время в студии, готовила новый альбом.

Пока в полночь с 24 на 25 ноября…

О том, что в это время произошло на самом деле, мы можем только догадываться. Но вынуждены огорчить любителей "живых элвисов", которые поспешат предположить, что Фредди Меркьюри инсценировал свою смерть, чтобы спокойно пожить вдали от людского внимания. Эта версия является бредом по одной очень простой причине.

Меркьюри не стал бы спокойно смотреть на то, как годами топчут в грязи его доброе имя и уничтожают его репутацию и творческое наследие, как оскверняют все, что ему было дорого, как издеваются над его музыкой и его группой, как унижают и превращают в посмешище Брайана Мэя и Роджера Тейлора.

Так что не надейтесь. И не пытайтесь снять ответственность с себя и с других поклонников – тех, что в ноябре 1991 года размазывали слезы о стенку дома на Логан Плэйс, не озаботившись включить мозг – и не сделавших это ни через месяц, ни через год, ни через 20 лет. И с лучших в мире британских журналистов, отныне навеки потерявших право учить коллег из других стран свободе слова и печати.

24 ноября есть о чем плакать. Не о том плачете, друзья. Утрите слезы – они вам ещё пригодятся.


Мариам Ахундова,
Юлия Носкина



Современная Мифология

На Главную